Я пожал плечами:

– Возможно. Этого нельзя исключать. Я знаю из новостей пару историй про близнецов, разлученных с рождения и потом воссоединившихся. Оказывается, у них были одинаковые профессии, увлечения, похожие жены и характеры.

– Не уверена, что хотела бы зависеть от чьего-то хобби. Кроме того, вы с братом не близнецы.

– Само собой. И все же ты понимаешь, о чем я. Пити мог бы стать таким, как я, но он выбрал другой путь.

– Ты действительно считаешь, что жизнь предоставляет людям богатый выбор? Сам же говорил мне, что никогда не стал бы архитектором, если бы не твой любимый учитель по геометрии в старших классах.

Я задумчиво смотрел на лучи лунного света, проникавшего в окно спальни.

– Да, я был странным подростком – единственным старшеклассником, который любил геометрию. Тот учитель очаровал меня своим предметом. Он объяснил, что мне надо делать и в какой колледж поступать, если я хочу заниматься архитектурой.

– Сильно сомневаюсь, что у твоего брата был учитель геометрии. Он вообще учился в старшей школе? – спросила Кейт.

– Кто-то должен был его чему-то учить. У Пити поразительно чистая речь. Я не слышал от него ни одного скверного слова.

Приподнявшись на локте, Кейт посмотрела на меня:

– Слушай, я сделаю все, что смогу, чтобы помочь твоему брату. Если он захочет остаться здесь, пока не решит, что делать дальше, я буду только рада.

Я поцеловал ее.

– Так надеялся услышать от тебя эти слова. Спасибо.

– Думаешь, это лучший способ отблагодарить меня? – спросила она.

Следующий поцелуй был долгим.

– Вот так гораздо искреннее.

Она провела ладонью вверх по моей ноге.

Я застонал от удовольствия. Затем на некоторое время наступила тишина. Присутствие в доме постороннего человека заставляло нас быть осторожнее, не шуметь и не стонать в момент наивысшего блаженства.

Потом мы молча лежали, приходя в себя.

– Если захотим еще большей искренности, меня придется откачивать, – пробормотал я.