– Выглядит солидно, – сказал Пити и посмотрел на свои мозолистые руки. – Как причудливо складываются судьбы. Что ж... – Он встал и улыбнулся. – От тренерской работы в глотке пересохло. Я бы выпил еще пивка.

– Сейчас.

Когда я вернулся с пивом (Кити подняла брови – она не привыкла к тому, чтобы я так много пил), то принес и пакет, в котором кое-что лежало.

– Что там? – поинтересовался Пити.

– Вещь, которую я хранил для тебя.

– Не могу себе представить, что это такое.

– Боюсь, она будет тебе мала, если захочешь еще раз поиграть с Джейсоном, – подсказал я.

Пити недоуменно покачал головой.

– Узнаешь?

Я открыл пакет и достал старую бейсбольную перчатку, которую нашел под велосипедом своего брата много лет назад.

– Бог ты мой!

– Я хранил ее все эти годы в своей комнате. Привык класть рядом, когда ложился спать, и старался представить, где ты и что делаешь... – сказал я. Потом с трудом добавил: – Если ты еще жив.

– Много раз мне хотелось умереть.

– Не надо. Прошлое больше не имеет значения. Боже, как я скучал по тебе.

Я протянул ему перчатку, хотя видел Пити не очень хорошо – сквозь слезы трудно что-либо разглядеть.

7

– И что ты о нем думаешь? – спросил я у жены, выключив свет и забравшись под одеяло.

Комната Пити находилась в другом конце дома. Слышать нас он не мог. Тем не менее я старался говорить шепотом.

Некоторое время Кейт молчала.

– Твоему брату пришлось нелегко.

– Это точно. И все-таки ему такая жизнь, по-моему, нравится.

– Добродетель по необходимости.

– Полагаю, что так. Однако...

– Что?

– Ну, если бы он захотел, то смог бы жить другой жизнью.

– Каким образом?

– Думаю, он мог бы пойти учиться и получить профессию.

– Например, стал бы архитектором, как ты?